Image
***

Выходила из пены морской,
Пенной нежностью ослепляя,
И Диона махала рукой,
Отпуская и благословляя.
               Как прекрасна ты, пена морская!

И в истоме лежала земля,
И резвился Эрот, искушая,
Но как точно разила стрела
И, вонзаясь, звенела, играя.
               Как ты чувственна, пена морская!

И карала без сожаления,
Плоть нежнейшую забирая,
Кто нарушил ее повеление:
Дань платить для блаженного рая.
               Как всесильна ты, пена морская!

Принимала Париса награду,
Так тщеславна, хотя неземная.
Но зачем ей корона из лавра?
Где Олимп? А она – все живая!
               Как ты трепетна, пена морская!

И стоит, равнодушно - задумчива,
Из паросского нежного мрамора.
Недоступно - красива, нечувственна,
Наготой безупречной сияя.
               Как божественна пена морская!

***

СТРОКИ

Жизнь позвала вас не случайно,
Но как во мне вы долго зрели!
Плоды восторга, зов отчаянья,
Надежды, страхи и потери.

Дрожу над каждой робкой строчкой,
Бужу характер непокорный.
Вы – сыновья мои, вы – дочки,
Пусть обойдут вас мысли черные.

Капризны? Это же забавно.
Так откровенны? Вот задача!
Чуть ироничны, может, странны…
Пусть карта ляжет вам удачно!

Не я, а вы – поводыри мои.
Не бросите в пустом вокзале?
Я не прошу от вас любви.
Хочу, чтоб вы любовь узнали.

Как странно женское начало
* * * Я – женщина. Какой предмет полезный!
Рожать детей и утешать болезных.
Но скучно станет – эту маску сброшу
Как надоедливую ношу.

Я – женщина. Какая в этом сила!
Коль захочу, я стать могу красивой.
Я – сладкий плод. Великое блаженство
Плод этот съесть. Я – совершенство!

Я – женщина, хоть и ребро Адама.
Верна и ветрена – комедия и драма…
Покорность надо? Так ищи такую,
А мне – восторг. Иначе – затоскую.

***

Как странно женское начало:
Оно бездонно и тревожно.
Так хочется начать сначала,
Где невозможное – возможно.

Страшит вас женское начало?
Его игра – совсем не шутка,
Когда желаньям нет причала,
Бессмысленны слова рассудка.

О, слабость женского начала!
Не надо слез о женской доле.
И в плен взяла, и обвенчала –
Теперь ты мой! Забудь о воле!

***

Я – инь, ты – янь. Глаза мои –
Таинственный призыв земли.
Твои – клинок голубизны.
В них – солнца свет, в моих – луны.

Ты – янь. Твоя рука – жестка.
Я – инь. Моя щека – мягка.
Упругость губ моих познав,
Впитаешь вкус цветущих трав.

Моих ладоней теплота
Дрожь тела усмирит. Я – та,
Кто лунным светом по ночам
Крадет забвения печать.

Мои глаза твоим кричат:
Я – инь, я – твой жасминный чай!
***

Не верьте женщине, не верьте:
Поманит, приоткроет двери,
На стол душистый плов поставит.
Да, угостит, но ведь отравит.

И блеску глаз не доверяйте:
А лучше – просто подыграйте.
Прильнут и рассмеются губы,
Но берегись: ответят грубо.

А может быть, захлопнет двери -
Сюжет комедии потерян.
Но почему так зло ответит?
Фальшь режиссер всегда подметит.

***

Так вольно и легко в руках твоих!
Час спелой вишни для меня настал.
И нам дано так много на двоих,
Но знать бы твои слабые места!

Друг к другу тянет нас уже давно.
И неспроста, конечно, неспроста
В душе приоткрываем мы окно,
Но знать бы твои слабые места!

Ты свою смелость показать мне рад,
И все ещё от жизни не устал.
Такой уверенный, спокойный взгляд,
Но знать бы твои слабые места!

Свобода позовет – не замкнут круг,
Ведь счастье светит одному из ста.
И я уйду, объятья разомкнув:
Не знать бы твои слабые места!

***

Я прочитала наш роман,
И он остался между строчками:
Лукавит и слепит туман,
Загадкой манит многоточие…

Ах, нет, роман совсем не мой:
Надежда плачет на обочине,
И я – не та, и ты - другой,
И что же - вместо многоточия?

Но все имеет свой конец:
Сюжета рвется нить непрочная.
И нужен ли любви венец?
Пусть лучше будет многоточие…

***

Как тлеют огоньки угара!
Не стынет пепел. Не беда.
Не вспыхнут языки пожара:
Какой пожар в мои года?

Хочу коснуться углей… жутко:
Вдруг полыхнет неуловимое!
Нет, нет! Я не раба рассудка,
Я – та же! Я – неисправима!

Эдем моей души

***

Ах, весна, что с землею ты сделала?
(Как, Булат, твоя строчка задела!)
Покрывало похитила белое,
Обнажила бесстыдно, умело,
Острым запахом душу овеяла.

Ах, весна, что же с небом ты сделала?
То смеётся, то плачет без дела.
С дымкой серой расправилась смело,
Синеву так искусно подделала.

А со мною, весна, что ты сделала?
Навязала раскованность, ветреность.
Пропади ты, моя неуверенность!
                …А кому я нужна неумелая?

***

Ростов – Эдем моей души!
Акации порочный запах
Нас оглушил и закружил,
И ни запрета, и ни страха.

Ростов, восторг моей души!
Мы молоды и мы прекрасны.
Тот миг ничто не сокрушит.
Оставь: напрасно, ненапрасно.

Ростов, росток моей души!
Любовь пробилась и окрепла,
Всё разметав и сокрушив,
Чтоб превратиться в горстку пепла.

Ростов – ты раскалённый пляж.
Букет гвоздик как дар бесценный.
Моё желанье, твой кураж –
Всё было, всё благословенно.

***

Как же прошлое живо и властно!
Кинозал, блеск экрана напрасный,
Ласка губ, ненасытных скитальцев,
И блаженство изнеженных пальцев.

Как трепещут от ласки изысканной
Пальцы чуткие: скрыть или высказать,
Может, робко, а может, и страстно,
Те влечения жгуче-опасные.

Я острей наслажденья не знаю:
Упоение близостью края…

***

Какие черные глаза!
Ночь на Неве - такая белая.
Пусть говорят, что так нельзя,
Но заглянуть в глаза сумела я.

Зачем желания таить?
Себя я предложила, смелая:
С ума свели глаза твои,
Ну что с собой могла поделать я?

Какой раскованной я шла!
Да, на виду: ведь ночь-то белая.
Горела, но ведь не дотла.
И что же я такого сделала?

Ночь, позови меня назад:
Как вспыхнут чувства незабытые!
И утону в твоих глазах,
А в них – мои желанья скрытые.

***

Ты в глаза мне смотришь так настойчиво!
Мечется в зрачках вопрос несказанный.
Мне щеки твоей коснуться хочется,
Но я равнодушной быть обязана.

Ты умен. Как это замечательно!
С глупостью делить себя не хочется.
Мы нашли слова бы обязательно:
Тонкие, волнующие, точные.

У тебя, конечно, руки смелые,
Их ладони ласкою отточены.
В ярком свете я тебя раздела бы:
Ощутить так плечи твои хочется!

И во времени совпали точно мы –
Ворожбы не надо и пророчества.
Видишь, свыше знаки нам с тобой даны.
Неужели разгадать не хочется?

***

Ты – не со мной. Но ты – во мне,
Дитя моей любви и слова.
И губы вновь познать готовы
Призыв твоей упругой кожи.
Но свет луны вдруг растревожит
Твой сон. Ведь ты кричишь во сне?
***

Нет, нет, не бойся: ты – во мне.

Я – не с тобой. Но я – в тебе.
Я девочкой, такой несмелой,
К твоей груди прижалась телом.
Ты хочешь отогреть дыханьем
Мой рот, чтоб напоить желаньем.
Пусть ты сейчас в чужой судьбе,
Но я-то знаю: я – в тебе.

***

Сгораю, словно лист сухой,
Вдыхая память – горечь дыма.
И встречи жду во сне с тобой,
Где я желанна и любима.

Я пытку выбрала сама.
Я знаю: жалобы – напрасны.
Пытай, любовь, своди с ума.
Не покидай – потухнут краски.

Карачарово

***

Что за каприз – стихи писать:
Стихи опустошают душу.
Но как мгновенье удержать
И хрупкость тайны не разрушить?

Густая прядь волос моих
Между твоих струится пальцев,
Река в объятьях золотых –
И с этим навсегда расстаться?

Я не могу не рассказать
О том, чего еще не знаю.
И так хочу тебя понять,
Но я себя не понимаю.

***

Может, лодку качнуло волной?
Может, чайки-колдуньи с их чарами?
Может, говор московский, иной?
Или взгляд, как ожог. Карачарово.

Я себя примирила с судьбой,
Я решила, что всё – отзвучало.
Как играл ты словами и мной!
Разбудил. Я сдалась. Карачарово.

И закат полыхал золотой.
Как пронзительно чайки кричали!
И откликнулось тело: ты – мой.
Колдовство, волшебство. Карачарово.

***

КЛЕОПАТРА

Я не ждала любви - коснулась,
Мир невзначай перевернула.
И я, как римская гетера,
Взошла царицей на галеры.

Я шла – и разговор стихал.
Не я – другие развлекали,
Остроты, как клинки, сверкали,
И серебрилcя звон бокалов.

Блистал Антоний красноречьем,
И мужественно – властной речью
Меня опутывал так тонко:
Он понимал любви законы.

О, уши женщины, как чутко
Улавливают, что ты – чудо,
И обольстительна, и сладка.
Как все, я оказалась падка
На лесть: ведь чары её вечны.
Хотелось слушать бесконечно
И наслаждаться танцем страстным
И силой слабой женской власти.

Но это всё меня сгубило:
И что гетера я – забыла,
Царицей я, увы, не стала.
Умолк дразнящий звон бокалов.
Галеры притворились лодками.
Я не смогла догнать Антония,
Запутавшись в тунике тонкой.
Стою одна. Туман и холодно.

***

Благодарю тебя, мой друг,
Что ты меня коснулся вдруг,
Что острый взгляд, и очень вольно,
Мне опалил висок так больно.

А стоит ли любви, мой друг,
Тот страстный трепет жестких рук?
Тот жгучий поцелуй без нежности?
То обаянье безнадежности?

Нет, нет, любовь не терпит, друг,
Прикосновенья жестких рук.
Но для чего я вдруг раскрылась?
И мир, и я – все изменилось?

Прощай же, мой жестокий друг,
Всё, завершился этот круг.
Как капля, радугой сверкнув,
Разбилась, выскользнув из рук.

***

Зачем же плакать от обид
И сердце бередить? Не надо.
Мой взгляд лукавый не забыт:
Тебе подарок и награда.

Текут тропинки вверх и вниз,
Светлей, прозрачней в парке стало,
А ели так же смотрят ввысь,
С берез и лип листва упала.

Всё так же Волга широка,
Волна уносит все печали.
И жизнь не кончилась пока,
Пусть чайки вечер прокричали.

***

Другую женщину не жди –
Ведь просто нет её на свете.
Уже пересеклись пути,
А ты, быть может, не заметил...

Не позволять себя сломить

***

Есть счастье – жить, есть горе – шить
Свою судьбу и вкось, и вкривь,
Надежды вдребезги разбить,
И умертвить ладонью крик.

Нет горя – взять и разлюбить:
Срок вытек – и закрылась рана.
Но горе – нелюбимой быть:
Ах, как досадно, стыдно, странно.

Нет горя – горе позабыть:
Все истечет в слезах –не больно.
Есть счастье – молодость губить
Назло, по глупости, невольно.

И горя – цвет, и счастья – цвет
Созреют – и сорвем, беспечные.
И горя – нет, и счастья – нет.
А жизнь? О, это шутка вечная!

***

Не позволяй себя сломить,
И не дари напрасно нежность.
Умей любить, умей забыть,
И не мани себя надеждой.

И пусть легко тебя сломать,
Но как обманчива победа:
Плененную – не удержать,
               Казненной – страха не изведать.

***

Я не твоя, нет, не твоя.
Твоя – тогда это не я.
Зачем тебе «не я» твоя?
И ты – не мой, не мой, не мой!
Язык мой для тебя – немой,
Пойми, твои мольбы – немы!
И я, и ты, увы, - не мы…
Не любящие, не друзья –
Не мы, увы, ни ты, ни я!

***

Казнить? Зачем же так жестоко?
Так велика моя вина?
Покинула… Но ведь – «за око – око»?
А мне минута лишь дана –
Раскаяться? Как, все готово?
Амур – знаток не покалечит?
И пытки не начнутся снова?
Нет! Не лишайте меня речи!
Я – отрекусь! Да, на коленях!
Не надо биться и рыдать?
Казнить Любовь – вершина преступленья…
***

Я распадаюсь на куски –
Кто подберет и снова слепит?
Я разрываюсь от тоски –
Кто позовет меня и встретит?

Я за любовь плачу сполна,
Но эту плату кто измерит?
А если есть моя вина…
Нет, не простят, нет, не поверят.

***

Ты прорываешься сквозь сон,
(Ведь разум – слабая преграда),
Мой тайный мир – беззвучный стон
И милосердная награда.

Забыв потерянные дни,
Соединясь в отраве вальса,
Толпе открыты, но одни,
В экстазе призрачного счастья,
Все отвергая, смысл и цель,
Мы в упоении по кругу,
Как льющийся в бокал коктейль,
Просачиваемся друг в друга.

И полоснуло вдруг тоской,
И сердце вздрогнуло невольно.
Мой сон, не уходи, постой.
Я потерплю. Пусть будет больно.

***

Когда я полюблю себя…
Какая потаенность фразы!
Но как узнать себя? И сразу
Понять, принять, простить, любя?

И где же мне себя найти?
В чьем сундуке мои одежды?
В каком саду мои надежды?
Не заблудиться бы в пути.

Пустыню осени пройдя,
Вдруг очутиться в зное лета.
Но как обнять так много света,
Чтобы не сжечь в себе –- себя?

Пора возделать новый сад

***

Сухие листья на снегу,
Почти бесчувственны…
По ним шагают и бегут.
Что им сочувствие?

***

Мы все еще – одно. Но где наш путь?
Всего лишь несколько шагов. Проститься.
Найдем в словах запрятанную суть,
И пусть возлюбит память наши лица.

Но снова: чемодан, билет и рейс.
Как предают слова и стынут руки!
И давит тяжесть пустоты как крест,
И эхом в теле отдаются звуки.

Не знает жалости прощанья миг.
Рассечена. И вижу отстраненно:
Уходит тихо по ступеням вниз
Седая женщина, смотря недоуменно.

И, оглянувшись, хочет так понять,
Куда сиянье радости умчалось?
И отчего, спеша её отдать,
Он жалко крикнул, чтоб не обижалась?

***

Я весеннюю шляпку достану.
Ухитрюсь, но с морщинкой расстанусь.
Обижаться? Давно перестала.
Ах, уйди, надоела, усталость!

Целовать? И, конечно, в уста?
Нет, не надо: желанье растаяло.
Да, меня обнимает… усталость.
Не звони, дорогой, не настаивай.

Ты – не мой. Ты – добыча усталости.
(И за что мне все это досталось?)
Полюбить? Разве можно заставить?
Пожалеть? Пожалеет … усталость.

***

Я забуду твое восхищенье,
Опьянение и похмелье.
Я забуду глаза твои черные,
И себя, непритворно – покорную.
Я забуду слова полулживые,
И себя, так наивно – красивую.
О блаженство свободы от страсти,
От мужской снисходительной власти,
От навязанной женщине доли
И от душной любовной неволи.
Все забуду, забуду усталость.
               Пустота…

***

Благословенна пустота –
Мой гость в осиротевшем теле.
На целомудрие листа
Сошли душевные метели.

Ночей бессонных маяту,
Руки неясное томленье,
Чувств беспокойных наготу
И тайных знаков пробужденье

Душе не в силах удержать.
Ей провиденье – не подвластно.
Да и зачем судьбу пытать?
Все отпустить – какое счастье!

И жду: вот ножкою толкнет
Ребенок, слово – искушение,
На праздник жизни позовет.
Нет пустоты. Есть – воскрешение!

***

Каждый свой возделывает сад.
Разрыхляет, сеет, удобряет.
Озабоченный светлеет взгляд,
И рука листочек расправляет.

Цвел мой сад, ночь белая плыла,
Дверь твою я открывала смело.
И такой надменной я была,
Если недоступной слыть хотела.

Но пленили сорняки мой сад,
От больной тоски листва поникла.
И слова пустые – невпопад,
И любовь играть со мной отвыкла.

Оглянуться хочется назад…
Больно. Жалости просить? Напрасно.
Нет, пора возделать новый сад:
Жизнь торопит. Солнце – не погасло.