Image
Предыдущая часть

Потом вместе мылись в душе, а потом он сушил феном её обильные волосы. Они смешно торчали, как у маленькой девочки. И она подумала: "Здорово всё-таки, что я – маленькая женщина! О крупной, даже стройной, - не станет мужчина вот так заботиться, как о ребёнке, и чувствовать себя сильным и нужным."

Впрочем, перед нами мужчина - почитатель крупных парнокопытных, и эти мысли - не к нему…

Потом его любовное копье, слегка шевельнувшись, быстро уснуло вместе с усталым хозяином. Лицо – ангельское, грех вранья тут и рядом не стоял. Жаль травить… Да и вообще… Вспомнился милый кулинарный Сёмка, дети. Потянуло домой, в тепло и уверенность в завтрашнем дне… Зачем я эти чертовы таблетки ему подсыпала?.. Или все-таки не подсыпала ничего, а?..

Ночное ненастье сменилось пасмурным, отвратительным утром. Она тихо затворила за собой дверь и спустилась в туманный рассвет. Спокойной ночи, моя прелесть! Светлого тебе пробуждения… на том свете…

Абдул не звонил. (Обычно после свиданий он наутро прорезался, благодарил и разбирал полеты.) Значит, убила. Но, как ни отслеживала она по всем каналам Хайфские криминальные сводки, - ничего подобного не было…

Крыша едет не спеша, тихо шифером шурша…

Ей стал сниться удивительный сон про огромную луну, узорчатую и страшную. Из окна одного из домов шел дым: там случилась беда. Луна, как шаровая молния, опалила всё в комнате - и обожгла лицо спящему мужчине (ясно, кому…) Сон стал повторяться, а обжигающая луна в нем - раз от раза расти. Постепенно она превращалась в гигантскую таблетку виагры, на которой было выведено огнем: "Убийство". И она бежала, бежала куда-то в очумелом порыве, и луна-виагра катилась за ней, набирая обороты… И еще какие-то неясные образы, штрихи и видения, проникающие в самую глубину подсознания…

Через три дня она не выдержала - поехала. Что тогда чувствовала - стоит ли описывать?

О, боже…


- Мне в любом случае придется вас арестовать, мадам. - Западло горестно вздохнул. – Вы, милочка, - птичка экзотическая, редкой красоты. Условия местных тюрем, в общем, неплохие по сравнению с тюрьмами других стран. Но всё равно не для вас, нежной и тепличной. Компания неподходящая. Тараканы, грубость…

- Я всё расскажу! - нервически перебила она. – Только дайте ещё сигарету…

И она рассказала. Все. И про голубоглазых покойников в истории абдуловой семьи, и про свою сумасшедшую любовь, и про Царь-Жопу, и про интеллектуальность Абдула, и про его потрясающие педагогические программы, и про его невероятный успех у женщин, и про свои черные запои…

Западло, слушая, весь навострился, как мангуст перед атакой на кобру. Наверняка эта влюбленная рыжая стервь - основная версия. Если не она, то ревнивый супруг или обделенные материнским теплом дети…

- К моему мужу это не имеет никакого отношения, - словно услышала она его мысли. - Он слишком занят и самодостаточен, чтобы сводить счеты с соперниками. Секс в его системе приоритетов - на почетном последнем месте. Из всей семьи только я вечно ищу приключения на пятую точку…

Кажется, тут есть чем поживиться и мозгу, и чувствам! Шекспир приправлен Фрейдом и обильно посыпан Достоевским. Оргазм духа! Спасибо, жизнь! Ты прекрасна!

Западло любовно глянул на покойного. Шлемазл!.. Шейка и ручечки - довольно сморщенные. Черты лица слишком мягкие для мужчины. Ногти на ногах давно не стрижены и хищно загнуты вниз. Не Казанова, а серый волк какой-то! А может, он их, эти жуть - когтищи, в любви как-то особо применял?!. Западло не удержался и хихикнул. Ой, как неудобно… К счастью, она ничего не заметила, тупо смотрела в одну точку. Сигарета в тонких веснушчатых пальцах уже даже и не тлела…

- А если не я, то… Идемте. - Шатаясь, она повела его в комнату и открыла компьютер, эту злополучную «Тору». - Прочтите внимательно - и имейте в виду: определить, какая из дам кувыркалась тут последней, чьи на подушке кудрявятся локоны, - невозможно: сам покойник постель никогда не менял, и подозреваю, что кроме меня было - некому. Сами додумывайте…

Сбросив материал на диск "он-ки" и взяв с красотки подписку о невыезде, Западло с подростковым нетерпением помчался восвояси. Через час он, забыв про еду, жену, сон и даже - Любовь Израйлевна не на шутку испугалась - про сигареты, - впился в Тору. Прочел - и помудрел на целую жизнь! Можно было написать диссертацию по психологии, что-то вроде "Влияние ненормативного на нашу повседневную жизнь и подсознание".

Такого захватывающего эпистоляра отродясь он не читывал. А читатель был знатный! Не удержался, впервые за 30 лет работы нарушил профессиональную заповедь, дал почитать жене…

И оказалось, что он совсем не знаком с этой женщиной! Она расчувствовалась и прониклась, рыдала и смеялась, от души жалела и Мальвину, и все другие его пассии, благодарила покойного шлемазла за те крупицы счастья, коими он их, сирых и убогих, одаривал…

А заключительный аккорд его просто ошеломил!.. Супруга вдруг грубо заявила, что её женская жизнь слилась в унитаз ненавистного быта. И, мол, если он (эгоист, дармоед (!!!!) и всяческая сволочь) не поедет с ней в уединенное тихое место и не переделает там весь казановский набор Обстулхуя, - она с ним разведется. И дети её поймут!

- А как же Париж? - он еле сдерживал смех.
- Пусть стоит без нас!

Пришлось брать десятидневный отпуск…

Вернулся и с головой окунулся в это необычное дело. "Тору" читал миллион раз, она от зубов уже отскакивала!

Мотивы были только у Мисс Геморрой (которую сердобольная детективная супруга пожалела больше остальных.) У той оказалось железное алиби: лежала в то время в больнице с очередной своей хворью. Имелись медицинские свидетельства. Муж Мальвины – Западло проверил и это - уезжал по делам, у детей их тоже что-то было оправдательное…

Короче, все сошлось на Мальвине. Увы, но… Если бог что-то решил - вряд ли с ним поспоришь. Горевать о её судьбе глупо: каждый из нас свою карму отрабатывает. Но хоть как-то облегчить… Он найдет ей классного адвоката и хоть как-то убавит срок! Разве помощь ближнему - не в основном списке заповедей?

Западло невзлюбил покойного, счел его поведение с женщинами изощренно-садистским. "Это - как кусок мяса на ниточке, что бросают собаке, - возмущенно делился он с женой. - Когда она этот кусок хватает, - нитка выдергивается почти из горла. Чтобы так себя вести, - надо ненавидеть собак... " И жена (железно-объективная даже после второго медового месяца!) на все сто была с ним согласна…

Следующая часть