Image
А вот и мы с мужем!

Вы себе не представляете, как опасно ездить по нашему городу осенью, когда все вокруг расцвечено и раскрашено в фантастические цвета, когда вы крутите баранку автомобиля и вам надо смотреть прямо по курсу движения, а жена сидит рядом и говорит: посмотри налево, посмотри направо. И я смотрю, потому что не смотреть нельзя, а насмотреться невозможно. Мы жили на Украине, город наш утопал в зелени, да, собственно, и осенние расцветки не особо отличалась от здешних, разве что красных листьев я никогда раньше не видел. Но здесь отношение к природе другое, бережное, что ли. Даже при строительстве нового дома, стараются не вырубить ни одного лишнего дерева. Потом жильцы этими живыми красками создают особый экстерьер: если уж растет желтеющее осенью дерево или кустик возле дома, ему подберут что-нибудь другого цвета и посадят рядышком, чтоб веселей было. Выросшей елочке подсадят что-нибудь другой породы, в общем, для себя стараются. А мы пролетаем мимо, и нам тоже хорошо на душе от этой красоты.

Деревья вырастают большими, кусты – маленькими, и создаются композиции, которые в нашем воображении превращаются в живых существ. Едем с женой и фантазируем. "Смотри, какой смешной куст между двумя стройными елочками: все цвета собрал на своей голове и ветки торчат, будто забыл утром причесаться". "В семье не без урода" – говорю я. "Ты взгляни на эту странную барышню!". "Я в эту парикмахерскую больше ни ногой!" "А вот близнята – какие прелестные детки!" Мне, конечно, приходится принимать нелепые позы, чтобы увидеть, что там мелькает справа, а скорость на спидометре под 40 – не зацепить бы кого случайно. Рядом ведь тоже живые люди мчатся и тоже под впечатлением. Так что я предпочитаю вести наблюдения со своей левой стороны: у меня своя публика, у жены - своя.

Мы увлеклись, и вдруг я машинально притормаживаю, хотя понимаю, что остановиться в этом месте не могу, отпускаю тормоз, но нас уже обгоняет свадебный лимузин, из открытого окна которого нам машут жених с невестой и шлют воздушные поцелуи. "Будьте счастливы!" - кричу я вслед надписи: "Just Married". Осень – пора свадеб. Красивая традиция в красивейшее время года.

"Ты их специально пропустил?" – спросила жена.
"Так получилось,- сказал я. – Увидел симпатичную парочку".
"Парочку? – удивилась жена, - здесь же никто не ходит".

И я начал описыватьэту "парочку". "Представляешь, стоит фифочка, вся в золоте и брильянтах, ее руки-ветки в золотых браслетах как бы лежат на плечах высокого, стройного мужика, с виду похожего на обыкновенный столб, одетого в элегантный бежевый костюм, полученный путем глубокой пропитки дерева антисептиком. Столб выглядит намного старше дамы, потому что совершенно лыс, как и положено нормальному столбу, несущему на своих плечах огромное напряжение в виде электрических проводов. Он уже был в летах, вдоволь наслушался пения беззаботных птичек, жужжания ос и пчел, испытал на своей коре удары дятлов и комариные укусы, помогал вить гнездышки, спасая птичье потомство от гнева природы, видел первые робкие полеты едва вылупившихся птенцов - все было. Потом его призвали на службу. Срубили с насиженного места, надели новый антисептический костюм и подселили к прекрасной девушке. Места было мало для двоих, но не спиливать же такую красоту ради какого-то столба! Поэтому его забетонировали впритык к дереву. Они примирились с судьбой, ветки разрослись, обвили красивое тело и уже казалось, что столб находится где-то внутри. И уже не различить, где столб, а где ствол. Представь себе, что ты открываешь двери и на пороге стоит одна из твоих подруг в таком золотом наряде и говорит: "А вот и мы с мужем!"

"Я сразу подумаю, что она удачно вышла замуж!" – сказала жена, и я с ней был абсолютно согласен. В этот момент я пожалел, что не вожу с собой фотоаппарат. Мог бы получиться интересный снимок.

Мы решили завтра же вернуться сюда и запечатлеть эту семейную идилию.

Но завтра был дождь. А послезавтра – ветер. Мы видели в окно как мечутся в воздухе желтые стаи листьев в поисках родных веточек, с которыми еще вчера были неразлучны и понимали, что бал окончен. Теперь придется ждать следующей осени.

Мне стыдно признаться, но всю зиму и все лето я не мог забыть про снимок, который должен буду сделать осенью. Казалось, что зима была дольше, чем обычно, и лето никак не закончится... И жене не говорил, что фотоаппарат перекочевал в машину на постоянное место жительства. Чтоб не смеялась надо мной. Мы даже проезжали пару раз мимо наших "знакомых", но ничего интересного не увидели: обычный столб и обычное дерево. Будни, в общем.

Наконец пожелтели и покраснели листья. Вновь природа показала свое богатство и засверкали в солнечных лучах золото и брильянты. Возвращаясь домой, я сделал крюк, чтобы навестить старых знакомых и запечатлеть их во всей красе. Невероятно, но я чувствовал волнение от предстоящей встречи. Может, боялся, что не сумею передать то, что мне представлялось в воображении, видимо, оживил их слишком. Мимо мелькали новые сюжеты, и я машинально давал им названия. Вот стоят две елочки, а за ними, как бы на заднем плане, торчат совершенно оголенные ветки, похожие на руки пожилого человека, давно не надевавшие никаких украшений. "Мамуля, - говорю я устами тех елочек, - не волнуйся, мы не отдадим тебя никуда, будешь жить с нами". Еду вдоль бульвара и вижу елочку, из-за спины которой выглядывает распушенный во все стороны оранжевый хвост – вылитый павлин, а за ним точно такой же павлин, но желтый.

Я припарковал машину, заехав на чужой драйвей, схватил камеру и приготовился снимать. Но то, что я увидел превзошло все ожидания. Столб как и прежде выделялся своей стройной осанкой и цветом бежевого костюма, но золото и брильянты с его "дамы" исчезли бесследно. Листья были совершенно черного цвета. Ни один листик не пожелтел, не покраснел. Не похоже даже, что они были когда-то зелеными. Я смотрел на эти черные листья и говорил себе, что такого не может быть, что черных листьев вообще не бывает. А рядом молоденькие деревца махали своими желтолистыми ветками, как бы позируя для фото. Но они мне были не интересны.

Что же произошло за этот год? Какие бури и грозы здесь похозяйничали? Что с ней сделал этот лысый мерзавец? Конечно, столько соблазнов вокруг, а эта обхватила мертвой хваткой – не шевельнуться. Я вдруг вспомнил слова песни, которую пел композитор Мовсесян: "Что за радость любимых так часто обижать ни за что, ни про что? Как любимую сделать несчастной знают все, как счастливой - никто."

И, как в прошлом году, мимо промчался свадебный кортеж, оборвав песню. Молодые, переполненные счастьем, махали из окна лимузина случайным прохожим и посылали им воздушные поцелуи. Я машинально помахал им вслед и пожелал счастья.

Красивая традиция в красивейшее время года.

Кливленд, ноябрь 2010