Image
Спасибо, Фортунчик!

Наконец-то я влюбился. Фортуна, постоянно вертящая задом свой насмешливый Как-Кан перед моим носом, вдруг милостиво повернулась и показала личико. Я и разглядеть толком ничего не успел, как явилось это божественное созданье. Она преподавала историю в нашей школе. Почему я раньше не замечал ее? Спасибо, Фортунчик!

и наоборот. Я не знаю, к какой категории отнести себя, любимого, но заметил все-таки, что мне очень нравятся культурные девушки. Интеллигентные, в общем. Все это на клеточном уровне, потому что я понятия не имею в чем это выражается. Но вряд ли какой-то там швее-мотористке или студентке кулинарного техникума удалось бы привлечь мое внимание. Ах, эти издержки возраста! С таким самомнением можно незаметно дожить и до:“Эй, кто-нибудь”! Не дай Бог, конечно!

В общем, едва оправившись от юношеской романтики, я начал поиски своего места в непонятном будущем. Начал с профессии токаря, тогда мода была на рабочий класс, но там меня больше учили пить водку, чем болванки точить. Понял, что раньше, чем стану хорошим токарем, успею спиться и вовремя сбежал из родного рабочего коллектива. Не успел оглянуться, как загремел в армию, надел морские клеши и за четыре года службы почти растерял школьные знания, но зато приобрел такие, от которых у самого уши вяли при разговоре с друзьями. Может, тогда и появилась эта непонятная тяга к прекрасному, хотя понимал, что сам я уже не тот завидный жених, которым мнил себя раньше.

Служил я в глуши, в какой-то бухте, глубоко спрятанной от вражеских глаз, но девушки находили нас и там и интенсивно атаковали своим прекрасным оружием. Ближайшая деревушка, где они жили, находилась на расстоянии 12 км. от нашей базы, а от ближайшего райцентра - 40. До большого города из райцентра иногда ходили поезда. Ближе всех были мы – единственное развлечение в тех краях. Не мог я понять, как в такой глуши могло сосредоточиться такое количество красавиц? Они легко преодолевали эти 24 км два раза в неделю, чтобы попасть к нам на танцы. У них не было другого пути вырваться из той гнусной, бесперспективной жизни, как выйти замуж за морячка и уехать куда угодно, подальше от этого болота. Они ведь тоже хотели строить коммунизм, а не убирать за строителями, свиней откармливать и коров доить своими нежными пальчиками! Я очень сожалел, что не султан и многоженство - не наша традиция, потому что взял бы в жены как минимум шестерых. Размечтался.... Естественно, их ряды пустели без моего вмешательства. Я вернулся домой холостяком. Оказывается, что одну выбрать гораздо сложнее.

После армии я начал судорожно нагонять бесцельно потерянные годы. Все девушки, которых в мое отсуствие еще не разобрали расторопные парни, кичились своими дипломами о высшем образовании. Я бросился в техникум – знал, что институт не потяну, потом рискнул и таки поступил, осилил и долго не мог привыкнуть к сладкому слову: инженер.

Но привык к нему быстрее, чем ожидал, потому что называться инженером приятно, а жить, как инженер унизительно.С зарплатой инженера нечего было думать о женитьбе. Как сказал один приятель,- “с катетором в паху не строят глазки”. Я пытался найти работу с нормальной зарплатой, но инженерный геноцид не позволял пробить этот низкий потолок. Дочь наших соседей, хоть и была вдвое младше меня, но зарабатывала вдвое больше. Как любил говорить ее папа: она имеет 250 рублей в месяц играючи. Пианисткой она была. Когда я говорил, что работаю инженером, женщины отворачивались. Я возненавидел свой диплом и свой “престижный” статус.

Следующая часть