Image
Падение

В пионеры я никак не годился, но им не хватало одного для выполнения плана, а я хоть отметки имел хорошие. Ясное дело, на первом же сборе отряда я провёл себя в председатели совета и получил две лычки на локоть. Их я носил открыто - младшему комсоставу стыдиться нечего, а гастук носил в кармане, чтобы на строгий ежедневный вопрос: - Май, где твой галстук? - невинно отвечать: - Да вот же! Погладить не успел...

Меня неоднократно пытались лишить высокого поста, но электорат этих затей не поддерживал, а в четвёртом классе, когда я заиграл на трубе и в качестве горниста открывал городские пионерские слёты, что ввело меня в номенклатуру городского уровня, школьной организации до меня было не добраться. Так в средние века непременным членом магистрата был палач; я видел в Италии торжественные шествия старого образца: палач в красном капюшоне шёл сразу за мэром, за ним - члены совета. Уважали, ведь он не только рубил головы, но и сёк зады, пытал и взимал пошлину - с таким лучше иметь добрые отношения, мало ли как карта ляжет...

В восьмом классе меня из пионеров все-таки выперли. Так решил школьный педсовет. Шкрабам оно было совсем некстати, но отец одноклассницы, полковник внутренних войск, подал жалобу в гороно и надо было реагировать. Я, вишь, оскорбил достоинство его дщери Ирины и он этого так не оставит! Не отрицаю, я гладил её ляжечки под юбкой, но делалось это с её полного согласия, удовольствие получали оба и не наша вина, что молоденькая дура-училка зашла в класс невовремя. Застигнутой Ирочке пришлось всплакнуть согласно тогдашнему кодексу девичьей чести, училка сдуру позвонила её родителям, благородный отец написал донос и пошло... Сообщником по делу проходил мой дружок Витька – пользуясь Ирочкиной занятостью, он гладил её грудки.

Педсовет был бурным (соучастник Витя, главный обвиняемый - я, потерпевшая Ира и две сочувствующие Люси слушали под дверью). Русачка Мариванна бесновалась, требуя для нас кастрации с изоляцией, биологичка объясняла про пубертат, ветхая географичка нежно вспоминала раздельное обучение. Остальные издавали «бу-бу-бу», ожидая выступления директрисы, чтобы присоединиться к её правильному мнению. Вердикт был: из пионеров обоих - вон, в школе оставить, меня перевести в параллельный класс (разбить развратный тандем), оценку по поведению снизить всем троим, училку, опорочившую честь школы, перевести на младшие классы.

Когда мы вышли на воздух, мой папа сказал Витиному с чувством: - Какая сволочь эта русачка! - Жуткая антисемитка! - ответил тот - Она бы и нам яйца поотрывала, дай ей волю.

До самого дома мы молчали. Уже в подъезде папа сказал: - Ты уж дотяни до конца года. - И всё.

Одноклассники написали петицию в мою защиту и решили бастовать, но я упросил их оставить всё, как есть, и быстренько вступил в комсомол, получив рекомендацию от завуча, которая вернулась после болезни и не знала о педсовете, но ценила меня за мои сочинения/диктанты, написанные без ошибок, и за работу в радиоузле. Потом был, конечно, небольшой скандальчик, но райком уже утвердил, надвигались экзамены, восьмой класс был последним, а комсомольцы... они ведь тоже не без греха.

Впервые в http://colonel-bob.livejournal.com/?skip=30/ Автор: Боб Май